Великий анатом П. И. Пирогов
История отечественной анатомии в XIX веке была ярко озарена светочем гения Н. И. Пирогова.
Николай Иванович Пирогов родился в Москве в 1810 г. По совету Е. О. Мухина, друга семьи Пироговых, он поступил на медицинский факультет Московского университета и в 1828 г. его окончил. В числе немногих выпускников медицинского факультета он был направлен для дальнейшего обучения в недавно открытый "профессорский" институт Университета в Дерпте (ныне г. Тарту). Здесь Н. И. Пирогов обстоятельно изучал анатомию и хирургию. Выполнил научное исследование по экспериментальной ангиологии, результаты которого представил в виде докторской диссертации на латинском языке на тему: "Является ли перевязка брюшной аорты при аневризме паховой области легко выполнимым и безопасным вмешательством?". В 1832 г. диссертация была блестяще защищена и удостоена золотой медали.
В 1833 - 1835 гг. Н. И. Пирогов находился в заграничной командировке. Работал в Берлине, посетил многие клиники Германии и Франции. В 1836 г. получил профессорское звание в Дерпте, а затем был приглашен в Петербург в Медико-хирургическую академию, где до 1856 г. занимал должность руководителя хирургической клиники. За это время он выполнил также блестящие исследования по топографической и патологической анатомии. С 1856 по 1861 гг. был попечителем в Одесском и Киевском учебных округах, затем руководил русскими докторантами в Гейдельберге (1862 - 1866). В 1870 г. выезжал на театр Франко-прусской войны, в 1877 - 1878 гг.- на театр Русско-турецкой войны в Болгарию. Умер 5 декабря 1881 г. в своем имении Вишня близ г. Винницы.
Н. И. Пирогов (1810 - 1881)
Как удачно выразился профессор-анатом Н. К. Лысенков (1910), анатомия была первой юношеской любовью Н. И. Пирогова, зародившейся у него в стенах Московского университета. В Дерпте учителем его был И. Ф. Мойер, анатом и хирург, проходивший специализацию по анатомии в Италии под руководством знаменитого Антонио Скарпа, после окончания Тартуского университета. И. Ф. Мойер высоко ценил знание анатомии и требовал от своих помощников обстоятельного изучения этой науки. Сам проводил занятия по топографической анатомии, демонстрировал операции на трупах, готовил анатомические препараты. Следует специально отметить влияние И. Ф. Мойера на Н. И. Пирогова, научившего его не только хирургии, но и технологии исследовательского труда. Закрепил глубокое познание анатомии Н. И. Пирогов с помощью доктора Вахтера, который в это время вел курс практической анатомии. О нем Н. И. Пирогов тепло вспоминает в "Дневнике старого врача": "Он (Вахтер) прочел мне одному только вкратце весь курс анатомии на свежих трупах и спиртовых препаратах (с. 454).
Однако основной залог успеха при изучении анатомии - это самостоятельное препарирование трупов. И Н. И. Пирогов систематически занимался этим в Дерпте. В последующем при прохождении курса усовершенствования в Берлинском университете на базе анатомического театра Шаритэ он снова много внимания уделял анатомии и мадам Фогельзанг помогала ему в обеспечении материалом.
Руководство медицинским факультетом и директор профессорского института в Дерпте предсказывали блестящую будущность Н. И. Пирогову в качестве профессора топографической анатомии. Но не анатомии, а хирургии принадлежало решающее слово, и она навсегда пленила эту одаренную натуру. Все же анатомию Н. И. Пирогов не оставил. Как писал один из биографов Н. И. Пирогова В. А. Афанасьев (1910), правилом, которому неукоснительно следовал Н. И. Пирогов, было знание структуры и функции органа, подлежащего операции, и его синтопии.
В сфере науки XIX век начался стремлением понять общие законы мироздания. Аналитическое направление науки с требованием расчленения объектов изучения заменялось синтетическим. Провозглашалось и доказывалось преимущество опытных знаний, хотя вместе с рациональными направлениями в науку проникали натурфилософские течения. Даже в такую сугубо эмпирическую науку, как анатомия, привносились вымыслы и догадки. Известный русский шеллингианец Данило Велланский высказывал, например, такие суждения о функциях внутренних органов человека: "Почки и толстые кишки относятся к детородной системе и сообразны печени и тонким кишкам, а половые органы мужские и женские однозначительные с питательными органами...".
В Германии царил дух отвлеченного миросозерцания. Писали трактаты и читали лекции о жизненной силе. "В естественных науках аналогия, наведение и фантазия были едва ли не нужнее пяти чувств, чтобы подняться до высоты систематика и основателя школы", - писал позже Н. И. Пирогов. Сам он шел в науку от практики и остался чужд влиянию натурфилософского доктринерства. "Я один из тех, которые еще в конце двадцатых годов нашего столетия, едва сошед с студенческой скамьи, уже почуяли веяние времени и с жаром предавались эмпирическим направлениям науки, несмотря на то, что вокруг еще простирались дебри натуральной и гегелевской философии", - вспоминал он потом.
В России с 1825 г. начался разгул реакции. В университете, где учился Н. И. Пирогов, произошла смена начальства: появились мундиры, вошли в обиход обыски, духом казармы повеяло в стенах университета. Вставал вопрос, чему учить в школах, кого готовить. Официальные лица сходились на том, что своеволие и свободомыслие должны быть пресечены, идеалом образованного человека рисовался покорный, со всем согласный государев слуга. Свобода научного творчества попиралась. На формирование мировоззрения врача и ученого влияла атмосфера жестокого николаевского режима.
Конечно, молодой Н. И. Пирогов, жаждавший знаний, испытывал на себе узость рамок, в которые были поставлены студенты. И все же лучшие профессора Московского университета воспитывали у него неукротимое влечение к науке. В не меньшей степени способствовало его духовному развитию пребывание в Дерптском университете, который отличался известной независимостью и обособленностью от университетов Петербурга и Москвы.
На последующих этапах Н. И. Пирогов встал на самостоятельный путь научного исследования. Передовые влияния внутри страны не оставались нейтральными для него. Под самодержавным гнетом в России пробивала себе дорогу живая наука, и общество передовых людей горячо поддерживало и приветствовало ее. Революционные демократы пробуждали стремление к пропаганде научных знаний. Все более могучим становился поток людей, горевших желанием трудиться на благо человечества. А. И. Герцен призывал соединить науку с жизнью. "Наука не может войти живым элементом в стремительный поток практических сфер пока она в руках касты ученых. Одни люди жизни могут внедрить ее в жизнь".
Накопление огромного количества фактов к началу XIX века вызвало глубокий перелом в развитии анатомии. Н. И. Пирогов развертывал свои исследования как раз в тот момент, когда происходило разделение анатомии, формировалась гистология как самостоятельная наука, обособлялась патологическая анатомия, выделялась эмбриология, стала самостоятельной сравнительная анатомия, наметилось прикладное направление в анатомии. Появились новые названия анатомии - общая, практическая, прикладная, хиругическая, топографическая, физиологическая.
В этот период Н. И. Пирогов не растерялся перед наплывом новых течений и идей. С наибольшей силой его увлекло прикладное направление в анатомии. Между тем кризис чисто описательной анатомии становился все более очевидным. Вызревала общая теория развития живых существ. Изучение формы должно было дать ответ на вопрос, как эта форма образуется, от чего зависит в своем развитии и в каких пределах изменяется. Крупнейший естествоиспытатель начала XIX века Ламарк в 1809 г. выступил с изложением своих взглядов на историю развития формы. Эволюционная идея вынашивалась в умах лучших представителей биологии и, наконец, обрела вид законченной теории в трудах гениального Дарвина.
Встав на путь самостоятельного исследования, Н. И. Пирогов обнаружил огромные, неиспользованные до него возможности анатомии. Изучая, проверяя, познавая, Н. И. Пирогов убедился в том, что и в накоплении новых фактов и в их теоретическом осмысливании имеются зияющие пробелы.
Оценивая заслуги Н. И. Пирогова спустя много лет, великий русский физиолог И. П. Павлов писал: "Ясными глазами гениального человека, на самых первых порах при первом прикосновении к своей специальности хирургии он открыл естественнонаучные основы этой науки: нормальную и патологическую анатомию и физиологический опыт, и в короткое время настолько на этой почве утвердился, что сделался творцом в своей области"*.
* (Павлов И. П. Речь 23 ноября 1906 года.- В кн.: Труды заседаний русского хирургического общества Пирогова. СПб., 1908.)
Анатомическая подготовка Н. И. Пирогова закладывалась в Московском университете. По прибытии в Дерптский университет для продолжения образования он делит свое время между занятиями хирургией и занятиями анатомией. Маленькая клиника его руководителя проф. И. Ф. Мойера не поглощает и десятой доли его физических и нравственных сил. Начинаются систематические занятия анатомией, задумываются и осуществляются экспериментальные исследования.
Следует также принять во внимание значительный труд, затраченный Н. И. Пироговым на совершенствование в анатомии за время первой заграничной командировки в Берлин. И здесь сказались самостоятельность и принципиальность в его характере, без которой нельзя представить себе гениального человека.
Именно в Берлине Н. И. Пирогов столкнулся с маститыми хирургами, которые даже с профессорской кафедры доказывали бесполезность анатомических знаний для врачей. Среди современников Н. И. Пирогова было немало хирургов, плохо знавших анатомию, но такого откровенного пренебрежения анатомией, какое он увидел в Берлинском университете, ему встречать не приходилось. Например, хирург Руст признавался перед студентами в том, что он забыл название костей. Хирург Грефе, как описывает Н. И. Пирогов, в течение 45 мин искал у больного на операции плечевую артерию. Необходимо учесть, что все операции производились тогда без обезболивания. В другом случае упомянутый хирург, затратив много времени и разрушив ткани до кости, не мог найти артерию. Вот к чему приводило на практике игнорирование точных знаний анатомии.
На фоне такого морфологического нигилизма тем примечательнее добросовестное и целеустремленное изучение анатомии Н. И. Пироговым. Приобретенные им навыки при операциях на трупе придали ему уверенность. Он добился безошибочности своих действий на операциях и изумительной скорости в их выполнении. Он восторгался достижениями хирурга Лангенбека из Гёттингена, знания анатомии которого, по отзывам Н. И. Пирогова, были так же обширны, как и знания хирургии.
Личное совершенствование в анатомии и понимание великой пользы этого для конкретных врачебных задач не удовлетворяли Н. И. Пирогова. Он испытывал потребность в активной пропаганде своего опыта, так как был убежден в превосходстве оперативного искусства, основанного на точных знаниях анатомии, перед виртуозной, но ремесленной техникой знаменитых хирургов. Последующая его борьба за организацию Анатомического института при Медико-хирургической академии в Петербурге становится понятной именно в свете этой глубокой заинтересованности ученого в распространении анатомических знаний.
История создания Анатомического института - образец настойчивости Н. И. Пирогова в осуществлении своих замыслов. 21 октября 1844 г. он написал записку об учреждении специального Анатомического института для усиления практического направления в обучении студентов. Идея Н. И. Пирогова была поддержана профессорами Медико-хирургической академии К. М. Бэром и К. К. Зейдлицем. Друг Н. И. Пирогова, читавший курс сравнительной анатомии, К. М. Бэр был заинтересован в улучшении анатомической подготовки студентов и принял деятельное участие в защите проекта организации института. Спустя месяц после подачи записки К. М. Бэр направил президиуму Медико-хирургической академии письмо, в котором писал: "Спешу сообщить радостную весть, что Пирогов, наконец, согласился взять на себя анатомию.., если она станет учреждением, дающим молодых анатомов. Академия и Родина должны лишь приветствовать это"*.
* (Цит. по Е. Н. Павловскому. К. М. Бэр и Медико-хирургическая академия. М-Л.: Изд. АН СССР, 1948, с. 93.)
В докладной записке Н. И. Пирогов излагал свои соображения о целях и принципах организации анатомического института. Он имел в виду предоставить возможность студентам "с самого их вступления в Академию до окончания курса практически заниматься различными отраслями анатомии". Анатомические занятия, проводимые методически, могли бы, по мнению Н. И. Пирогова, "еще более осуществить господствующее теперь направление в соединении медицины с анатомией и физиологией..." и послужить подготовке и воспитанию "будущих наставников анатомии для целой России".
Непоколебимая вера Н. И. Пирогова в успех начатого дела принесла свои плоды. Институт был создан. В результате энергичных мер анатомия заняла в Академии почетное место. Три кафедры заботились о морфологическом мышлении студентов и их анатомической грамотности - кафедра описательной анатомии (проф. П. А. Наранович, Ф. П. Ландцерт), кафедра сравнительной анатомии (проф. К. М. Бэр) и кафедра прикладной анатомии (проф. Н. И. Пирогов). Анатомический институт организационно не был связан ни с одной из этих кафедр, он представлял студентам и врачам возможности самостоятельного изучения анатомии на принципах полной добровольности.
Описательная анатомия, занимавшаяся накоплением фактов и их систематизацией, сама по себе не интересовала Н. И. Пирогова. "Главная цель моих анатомических исследований, - писал он, - приложение их к патологии, хирургии, или по крайней мере физиологии..."
Вместе с тем Н. И. Пирогов чрезвычайно строго относился к описанию анатомических деталей. К. А. Тимирязев (1904) указал, что Н. И. Пирогов правильно подметил, как мало мы ценим простое обладание фактом. Без фактов, без конкретных знаний не могло быть науки. Вот почему, посвящая свои знания анатомической хирургии, Н. И. Пирогов внес неоценимый вклад в развитие нормальной анатомии человека.
Академия наук в 1847 г. избрала Н. И. Пирогова своим членом-корреспондентом. Комиссия, в составе которой были академики К. М. Бэр, Ф. Ф. Брандт, А. Ф. Миддендорф, отобрала и рекомендовала его как первого кандидата на избрание, поскольку его преимущества перед всеми другими конкурирующими учеными совершенно очевидны. При этом были приняты во внимание:
1) его многочисленные и глубокие исследования по различным направлениям анатомии и хирургии;
2) создание им первого в России Анатомического института;
3) слава его лекций по топографической и патологической анатомии;
4) его успехи в лечебной деятельности на посту заведующего Госпитальной хирургической клиникой и в качестве консультанта Обуховской, Мариинской и Максимилиановской больниц.
Но высокий авторитет Н. И. Пирогова был признан Академией наук и по другим каналам. Заслуживают специального упоминания премии, которые присуждались Академией наук за лучшие произведения. Н. И. Пирогов удостаивался их несколько раз. Так, в 1840 г. Демидовская премия была присуждена ему за книгу "Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций". В 1844 г. его "Полный курс прикладной анатомии человеческого тела" также был удостоен Демидовской премии. Эта премия еще дважды вручалась Н. И. Пирогову: в 1851 г. за книгу "Патологическая анатомия азиатской холеры" и в 1860 г. за "Топографическую анатомию, иллюстрированную разрезами, проведенными через замороженное тело человека в трех направлениях".
Полное понимание значения перечисленных трудов, награжденных премиями, обнаружила общественность страны. Журнал Министерства народного просвещения, "Еженедельная клиническая газета", "Военно-медицинский журнал", "Отечественные записки", "Библиотека для чтения", "Записки по части врачебных наук" и другие журналы поместили восторженные отзывы на книги Н. И. Пирогова. Единодушным было признание выдающихся достоинств этих книг и атласов. Указывалось, что они принесли славу автору и отечественной медицине, поскольку подобных произведений ни в России, ни за рубежом никогда не появлялось. Свидетельством актуальности и ценности книги "Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций" служил выход ее в 5 изданиях (1837, 1841, 1854, 1861 и 1881/82 гг.), на русском, латинском и немецком языках.
Рецензируя "Полный курс прикладной анатомии человеческого тела" Н. И. Пирогова в связи с представлением этого сочинения на соискание премии П. Н. Демидова, академики К. М. Бэр и Ф. Ф. Брандт, писали, что Н. И. Пирогов "поставил задачу по-новому изучить и изложить всю сущность т. н. описательной анатомии". В своих исследованиях, по мнению рецензентов, ему удалось "не только дополнить морфологические познания тела человека, но и вникнуть глубже в самые условия органического строения". Такой вывод, сделанный выдающимися естествоиспытателями России, в значительной степени предопределяет оценку Н. И. Пирогова как анатома. Нельзя все его заслуги в анатомии сводить к разработке прикладного направления. Исследования Н. И. Пирогова, его классические труды, его напряженная борьба за высокую анатомическую культуру - все это вместе взятое оживило анатомическую науку, поставило на новую высоту. И совсем не случайно Академия наук, высший научный центр России, избрала Н. И. Пирогова членом-корреспондентом и наградила все его крупные труды демидовским премиями.
До настоящего времени не было сделано специального анализа результатов морфологических исследований Н. И. Пирогова по различным разделам анатомии, хотя все анатомы на протяжении последних 80 лет выступали единодушно с восторженной общей оценкой его заслуг в анатомии. Мы имеем в виду статьи и речи П. Ф. Лесгафта, Ф. П. Ландцерта, Д. Н. Зернова, А. И. Таранецкого, С. Н. Делицина, Н. А. Батуева, Н. К. Лысенкова, П. И. Морозова, В. Н. Шевкуненко, М. С. Спирова, А. Н. Максименкова, А. М. Геселевича, Д. Н. Лубоцкого и др.
Еще 100 лет назад читатели сочинений Н. И. Пирогова выделяли прекрасную разработку вопросов, относящихся к опорно-двигательному аппарату. К. М. Бэр указывал, что Н. И. Пирогов по-новому изложил учение о костях, суставах и мышцах, уделив особенно большое внимание вспомогательным элементам суставов и мышц (связки, блоки, фасции, костно-фиброзные каналы), которыми ученые иногда пренебрегали. Применив новый метод изучения - реконструкцию суставов по распилам замороженных в различных положениях объектов, Н. И. Пирогов впервые определил точные взаимоотношения и взаимодействие суставных концов костей и всех вспомогательных аппаратов.
В свое время учитель Н. И. Пирогова проф. Е. О. Мухин подчеркивал, что "от познания вида, положения, связи и движения кости зависит точнейшее познание вывихов и переломов, правильное их вправление". Н. И. Пирогова кости интересуют и с точки зрения деталей их строения, и в плане раскрытия механизма движений в суставах. Подробное описание костей не является для него самоцелью. Он хочет прежде всего познать назначение каждой кости. "Как бы ни было подробно и отчетливо описание костей, оно не может обратить на себя должного внимания учащегося", - писал он. Сначала необходимо определить назначение кости, а потом оценить наружный вид и способы соединения, "приспособленные к исполнению этого назначения".
Рассматривая распилы замороженных верхних конечностей, Н. И. Пирогов впервые правильно раскрыл роль проксимального и дистального рядов костей запястья, как своеобразных костных менисков в актах сгибания и разгибания. Остеопластическая операция стопы была предложена Н. И. Пироговым на основании изучения продольных распилов, сделанных через голень - стопу.
Для укрепления твердого скелета в организме человека, по Пирогову, велика роль фиброзных (волокнистых) структур. Синовиальная система облегчает функции мышц и делает более совершенными соединения костей. Н. И. Пирогов рассматривал суставы как весьма рациональные подвижные соединения скелета и как непременные атрибуты мышечной системы. Продолжатель трудов Н. И. Пирогова в этой области П. Ф. Лесгафт в конце XIX века открыл законы строения суставов. Если Н. И. Пирогов требовал сначала выяснить назначение органа, то П. Ф. Лесгафт научил понимать его форму на основании подробного анализа его биологических, физических и химических свойств.
В изучение мышечной системы человека Н. И. Пирогов вдохнул свежую струю. Биомеханические условия работы мышц глубоко интересовали его. Особенно ценные выводы были сделаны им при изучении вспомогательных аппаратов мышц-фасций и их производных.
До Н. И. Пирогова анатомы не придавали значения фасциям. Описания этих структур грешили небрежностью и неточностью. Так, в учебнике анатомии Гемпеля (изд. 1837 г.) упоминались лишь широкая фасция бедра и поперечная фасция живота. Н. И. Пирогов внес почти исчерпывающую ясность в анатомию и физиологию фасций, показав их отношение к мышцам и сосудам. Он установил, что благодаря фиброзным фасциальным оболочкам только мышцы одинакового физиологического значения заключены в общие соединительнотканные футляры. Вместе с фасциями впервые были изучены клетчаточные пространства, роль которых в хирургии и в патологии чрезвычайно важна.
Необходимо отметить многочисленные примеры приоритета Н. И. Пирогова в открытии и описании топографических особенностей расположения органов на голове, шее, в грудной и брюшной полостях и в тазу. Крыловидно-челюстное пространство с височно-крыловидным и межкрыловидным промежутками, особый треугольник на шее, трапециевидная фасция в области локтевого сгиба, топография забрюшинного пространства, точное взаиморасположение органов в малом тазу - все это лишь частные примеры общего богатого новаторского наследия Н. И. Пирогова. Его современники-хирурги, такие, как Буров, Лисфранк, Шассеньяк, Шопар, Купер и др., стоявшие как анатомы на значительно более низком уровне, вошли в историю мировой анатомии в связи с описанием некоторых структурных образований (фасция Бурова, бугорок и сустав Лисфранка, бугорок Шассеньяка, связка Купера). Между тем до настоящего времени имя Н. И. Пирогова в иностранных биографических словарях упоминается лишь в связи с его заслугами в хирургии. В зарубежной анатомической печати его место в истории анатомии остается неоцененным. Это тем более досадно, что труды Н. И. Пирогова печатались на латинском и немецком языках. В зарубежной литературе встречаются и приятные исключения. Например, Бухгольц в книге "Эрнст фон Бергман" (3-е изд., Лейпциг, 1913) воспроизводил слова знаменитого хирурга (Бергмана) на с. 145: "Мы никогда не забудем, что немецкая хирургия построена на фундаменте, заложенном хирургами французской академии, что она покоится на анатомических работах русского Н. И. Пирогова и асептическом способе англичанина Д. Листера".
Спланхнология оказалась одним из тех разделов анатомии, который был рассмотрен Н. И. Пироговым весьма обстоятельно благодаря примененным им новым методам исследования. На распилах замороженных трупов взаиморасположение органов, их скелето- и синтопия устанавливались с большой точностью. Впервые Н. И. Пирогов показал с максимальной достоверностью истинное расположение внутренних органов, соответствующее нормальному строению тела человека. Метод скульптурной анатомии позволил охарактеризовать объемные отношения органов в полостях. Стремясь проследить топографию внутренних органов в норме, а также при физиологических смещениях и в условии патологии, Н. И. Пирогов заложил основы функциональной спланхнологии и патологической топографии органов. "Положение многих органов оказалось вовсе не таким, как оно представляется обыкновенно, когда от давления воздуха и нарушения целости полостей это положение изменяется до крайности",- писал впоследствии маститый ученый. Влияние изменившихся условий па синтопию органов изучалось на трупах, замороженных в различных позах. Производилось предварительное заполнение органов и полостей жидкостью. Полученные данные тотчас же переносились в клинику и служили Н. И. Пирогову для целей диагностики и терапии.
Н. И. Пирогов обращал большое внимание на возрастные особенности расположения и строения органов. На его рисунках представлены распилы трупов детей. В этом смысле он является одним из основоположников возрастной анатомии. Он проводил также тонкие различия в строении мужского и женского тела, подчеркивая половые анатомические особенности. Наконец, он указал пути развития и профессиональной анатомии, которая изучает влияние рода занятий и труда на человеческий организм.
Для оценки научных заслуг Н. И. Пирогова в анатомии имеют особое значение его труды, относящиеся к морфологии и хирургии кровеносных сосудов. Б. В. Петровский (1958) подробно охарактеризовал эти труды. Диссертация Н. И. Пирогова, посвященная экспериментальному изучению последствий перевязки брюшной аорты, его классическая книга "Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций" дают богатый материал для анализа достижений ученого в области ангиологии.
Главной проблемой, решение которой Н. И. Пирогов мыслил с помощью эксперимента, являлась проблема реституции кровообращения после выключения основной артериальной магистрали. Сумеет ли организм справиться с перевязкой брюшной аорты или нет - вот вопрос, который волнует его уже в возрасте 20 лет. Он наблюдает методически, скрупулезно изменения органов после тяжелого нарушения кровотока в организме. Устанавливает истинные причины смерти животных в результате такой травмы. Он описывает едва ли не в первые всевозможные анастомозы, частично восстанавливающие кровоток после перевязки брюшной аорты. Выясняется преимущественное значение связей между сегментарными ветвями аорты. Подчеркивается вариабельность коллатералей у различных видов животных. Доказывается целесообразность перевязки аорты не дальше от сердца, а ближе к нему на участке между передней и задней брыжеечной артериями (краниальней почечных артерий).
Для выяснения динамики развития коллатеральных путей Н. И. Пирогов применял метод постепенного стенозирования аорты, используя специальный турникет Буяльского. В результате этого гибель некоторых экспериментальных животных удавалось предотвратить. Постепенное сжатие аорты оказывалось менее опасным, так как расстройства гемодинамики наступали не столь резко, и к моменту полной облитерации аорты успевало развиться окольное кровообращение.
Работы Н. И. Пирогова по проблеме коллатерального кровообращения, имеющей прямое отношение к практике, были поддержаны и продолжены отечественными хирургами и анатомами (С. П. Коломнин, И. М. Соколов, В. А. Оппель, В. Н. Тонков и его школа и др.).
Совершенно новый вопрос - влияние лигатуры на стенки аорты был также основательно разработан Н. И. Пироговым. Для этой цели он сначала изучил структуру стенки аорты. Правда, он еще не применял микроскоп при исследовании слоев стенки, поэтому внутреннюю оболочку аорты он ошибочно называл серозной, а среднюю считал безмышечной. Наибольшее значение, по Пирогову, выпадает на долю наружной оболочки, за счет которой совершаются регенеративные процессы и происходит реваскуляризация в области лигатуры. Эти наблюдения Н. И. Пирогова подтверждены в советское время исследованиями С. И. Щелку-нова, В. П. Курковского, С. Р. Карынбаева.
Различая прямые (через анастомозы) и непрямые (через капиллярное русло) коллатерали, Н. И. Пирогов признавал преобразование предсуществующих сообщений между сосудами и новообразование сосудистых коммуникаций. В работе о тенотомии (1841) Н. И. Пирогов описал развитие кровеносных сосудов вокруг шва на ахилловом сухожилии в области гематомы. Кровяные сгустки, по его данным, способствуют ускорению регенерации.
О всестороннем подходе Н. И. Пирогова к изучению сосудистых связей свидетельствует разнообразие примененных им методик. Он препарировал сосуды на трупах, делал перевязки сосудов у животных, впрыскивал в артерии и вены эфир, крахмал, масляные эмульсии. При изучении коллатералей вводил в сосуды краску и накладывал лигатуры на сосуды после смерти, чтобы проследить распространение инъецируемого красящего раствора. Несомненно, что все анатомические работы, выявляющие законы распространения вводимых в ту или иную область анестезирующих или лекарственных веществ, должны рассматриваться как развитие методических приемов Н. И. Пирогова.
Отдельно следует упомянуть о топографическом изучении сосудов. Здесь основная роль Н. И. Пирогова заключалась в том, чтобы облегчить хирургам нахождение нужных сосудов у живых пациентов. Одновременно он открыл законы взаимоотношений артериальных стволов с фасциями. Эти законы помогают и в настоящее время быстро обнаруживать сосуды и осуществлять правильные на них манипуляции. Законы Н. И. Пирогова определяют значение и строение сосудистых фасциальных влагалищ.
Наконец, значительный вклад сделан Н. И. Пироговым в анатомию нервной системы. Ко времени начала его творчества серьезное влияние на общие представления о нервной деятельности оказывала школа Иоганнеса Мюллера, адепта физиологического идеализма. Были последователи его